Лезть на рожон, значение фразеологизма, какого рожна
rss

Twitter Delicious Facebook Digg Stumbleupon Favorites


Что такое рожон


Какого именно рожна?



«Одну сотрудницу издательство "Наука" волнует вопрос: "Какого тебе еще рожна?" В "Русской речи" печатались заметки "Лезть на рожон", "Рог изобилия". Так что же такое рожон? Может быть, Вас заинтересует такая тема?»
Из письма В. В. Касаркина 10 февраля 1986 г.

Интерес к значению слова рожон в вопросительном восклицании - Какого тебе еще рожна? - понятен. Каждый говорящий ощущает его тесную связь с известной ему экспрессивной фразеологической моделью: Какого черта? Какого беса? Какого дьявола? Какого шута? почему, зачем, для чего, к чему? Но эта связь явно предполагает у слова рожон мифологическое значение 'черт, чему противоречит традиционная ассоциация восклицания о рожне с другим оборотом - переть на рожон, где рожон, как известно, - заостренный кол, с которым некогда охотились на медведя. Расшифровка же «Какого кола?» кажется нелогичной и бессмысленной, ибо вступает в противоречие с упомянутой фразеологической моделью.


Расшифровка же «Какого кола?» кажется нелогичной и бессмысленной, ибо вступает в противоречие с упомянутой фразеологической моделью.


Любопытна попытка разрешить это противоречие в одном из диалогов героев романа И. А. Гончарова «Обрыв»:



« - Здоров, умен, имение есть... Чего еще: рожна, что ли? надо? - Что это значит, рожон? - А то, что человек не чувствует счастья, коли нет рожна... Надо его ударить бревном по голове, тогда он и узнает, что счастье было, и какое оно плохонькое ни есть, а все лучше бревна».

Здесь рожон, с одной стороны, выступает в своем конкретно-вещественном значении, с другой - превращается в своеобразный символ - удар судьбы, роковое испытание, без которого человек не может в полной мере ощутить своего счастья.


Надо сказать, что такое истолкование имеет свой резон не только в конкретно-символическом контексте произведения И. А. Гончарова, но и в истории взаимодействия структуры и семантики русских оборотов со словом рожон - лезть на рожон и переть на рожон (против рожна), с одной стороны, и Какого рожна? На какой рожон? и ни рожна - с другой. Употребление И. А. Гончарова опирается на один из таких оборотов - Рожна, что ли (надо, не хватает)?, который употреблялся в просторечии XIX в. и отражен писателями:



«От дяди отделился, имеешь теперь свой капитал, рожна, что ли, тебе еще?» (П. И. Мельннков-Печерскнй. На горах); «Господи! Да рожна, что ли, ему надобно? - невольно спрашиваете вы себя» (M. Е. Салтыков-Щедрин. Письма о провинции).

Действительно, значение 'заостренный кол' как будто логично подставляется в оборот Рожна, что ли, надо?, который по общей тональности напоминает выражение беситься с жиру. При ближайшем рассмотрении, однако, легко увидеть, что такая расшифровка навеяна ассоциацией с рожном из сочетаний лезть на ро жон и переть против рожна. С языковой же точки зрения оборот" Рожна, что ли, надо? - «усеченный» или, точнее, синтаксически перифразированный вариант более употребительного оборота Какого рожна? А он, как уже говорилось, «уводит» в целый ряд русских фразеологизмов, образованных по мифологической модели.


Итак, связаны ли общей смысловой нитью два рожна, вошедшие в состав русских выражений, или же решительно разобщены?


Нужно сказать, что соответствующие фразеологизмы различаются не только смыслом и структурой, но и широтой распространения, а следовательно, и хронологией образования. Обороты лезть на рожон и переть против рожна известны славянским языкам очень давно (ср. ст.-сл. противьрожна прати и его точные языковые параллели в древнегреческом и латыни). Обороты же Какого рожна? На какой рожон? и ни рожна - чисто русские: их нет даже в близкородственных украинском и белорусском языках (в последнем оно является явным русизмом).


Анализ контекстуального употребления оборота Какого рожна? в языке и XIX, и XX в., и в наше время обнаруживает его полную семантическую аналогичность мифолого-фразеологическому раду оборотов типа Какого черта (беса, лешего, шута и т. п.)?


Употребляясь со словами надо, недостает, не хватает и т. п., оборот Какого рожна?, как показано во «Фразеологическом словаре русского языка» под редакцией А. И. Молоткова, имеет значение 'Что еще нужно, хочется и т. п.':



«"Вы-то что? Вам какого еще рожна недостает?" - сердилась мать... "Маменька! Что такое? Так только на горничных можно кричать"» (Г. Успенский. Нравы Растеряевой улицы);
«Улита Прохоровна: Вон, к вам Хрюков идет. Какого ему еще рожна нужно!» (А. Н. Островский. Шутники);
«Какого же еще рожна надо ген. Трепову?» (В. И. Ленин. Среди газет и журналов); «Чего же мне еще, какого рожна? Сыт, обут, одет - и слава богу» (С. Каронин. Снизу вверх); «И чего она хочет от меня?.. Люблю ее, как прежде. Нет, больше, чем прежде. Какого рожна ей надо?» (Ю. Крымов. Инженер).

Без таких слов-сопроводителей значение оборота еще более обобщено - 'Чего, зачем, для чего, почему?', что также соответствует семантическим закономерностям именно мифологической модели:

Без таких слов-сопроводителей значение оборота еще более обобщено - 'Чего, зачем, для чего, почему?', что также соответствует семантическим закономерностям именно мифологической модели:

«Ну какого, спрашивается, рожна он торчал на мостике и нас с собой держал?» (А. Н. Степанов. Порт-Артур); « - Черт знает, - нахлобучивая шляпу на глаза, чтоб не палило солнце, раздраженно бросает фельдмаршал свите. - Где ж неприятель? Какого же рожна он не идет?.. Трусит?» (В. Я. Шишков. Емельяи Пугачев).

Важно, что и другие структурные варианты перекликаются именно с мифологической моделью: Для какого рожна? (ср. Для какого черта?), На какой (кой)рожон? (ср. На какой (кой) черт?), С какого рожна? (ср. С какого черта?), орл. один рожон (ср. один черт) и т. п. Такие варианты свидетельствуют о речевой стихии* в которой возникли эти грубовато-просторечные выражения:

Важно, что и другие структурные варианты перекликаются именно с мифологической моделью: Для какого рожна? (ср. Для какого черта?), На какой (кой)рожон? (ср. На какой (кой) черт?), С какого рожна? (ср. С какого черта?), орл. один рожон (ср. один черт) и т. п. Такие варианты свидетельствуют о речевой стихии* в которой возникли эти грубовато-просторечные выражения:

«Ананий Яковлев: Я, может, и хуже того на что пойду! для какого рожна беречь себя стану?..» (А. Ф. Писемский. Горькая судьбина);
«На какой рожон ты деньги копишь?» (Г. Успеиский. Разоренье); « - На верхней койке, - равнодушно ответил Семен... - обед оставлен, перекуси, скоро тебе заступать. - Мне на вахту? С какого рожна? - Бич вывалился из койки, в одном нижнем белье выскочил на палубу» (В. Кукушкин. Коиец Семки Бича).

Широкие мифологические параллели имеет и выражение ни рожна (не понял, не смыслит) 'абсолютно ничего' - ср. ни черта, ни лешего, ни шиша, ни беса и т. п. Оно известно в орловских, московских и тульских диалектах: «Ей ни рожна не делается»; «Этой ни рожна - она одна живет» (СРНГ 21,214).


Показательно, что некоторые писатели «проявляют» это мифологическое содержание слова рожон в контекстах. Так, у Серафимовича оборот с этим словом как бы синонимизируется с выражением Какого черта нужно?, повышая тем самым экспрессивный потенциал этого оборота и всего текста:



«Полицмейстер побагровел. - Ах, рракалии!.. Да ведь вожаки арестованы? - Арестованы. - Вчера отпороли хорошо? - Да, всыпали... - Ну, так какого же им черта нужно! Чего же им еще нужно? Какого же им рожна?» (А. С. Серафимович. Не ожидал).

У С. Скитальца рожон также употребляется в своеобразной мифологической «перекличке» с ведьмой:

У С. Скитальца рожон также употребляется в своеобразной мифологической «перекличке» с ведьмой:
«- - Рожна бы вам горячего! - пожелала Павлиха, проходя мимо и унося пустые тарелки. - Ведьма! - отпарировал Толстый» (Огарки).

Здесь рожон - раскаленный острый кол - своеобразный атрибут черта. Ср. бел. ні богу свеча ні чорту ражон.


У А. П. Чехова такая мифологическая «перекличка» для фразеологизма ни рожна вызвана всем контекстом и сюжетом рассказа «Беседа пьяного с трезвым чертом», построенном на образе черта, пришедшего в гости к бывшему чиновнику интендантского правления, отставному коллежскому секретарю Лахматову. Сам «черт или дьявол», ка!к он отрекомендовался хозяину, на вопрос последнего о роде его занятий отвечает: «Искушаем классных дам, подталкиваем юнцов стихи писать, заставляем пьяных купцов бить зеркала... В политику же, в литературу и в науку мы давно не вмешиваемся. Ни рожна мы в этом не смыслим...»


Ясно, что в этом и подобных употреблениях рожон со всей определенностью воспринимается именно как «черт».


Семантический анализ оборотов Какого рожна? На какой рожон? и ни рожна, следовательно, показывает, что они являются осколками соответствующих русских мифологических моделей. Если погрузиться в глубины русской диалектной речи, то легко увидеть, сколь разнообразна по лексическому составу каждая из этих трех моделей: Какого вихара? Какого ёлса?Каких тебе желвей надо? Какого паралика? Какое колотье?Какого праха? - не что иное, как диалектные синонимы общелитературного Какого черта? We менеё многочислен ряд подобных образований с местоимением кой: Кова еретика? Кои жолви! Кои жолви, кои у сови! Кой кляп? Кой кур! Кой нож, кой усов? Коя облива! Кой прах! Кой родимец! и др.


В чем причина столь «избыточного» употребления мифологических обозначений в соответствующих оборотах?


Оказывается, это языковые следы давно искорененных языческих пережитков и суеверий, в соответствии с которыми черти довольно точно распределялись по функциям, месту обитания и внешнему виду (Толстой 1974; 1976; Черепанова 1983; Мокиенко 1986). Такие выражения - рудимент того дифференцированного поклонения различным лесным, домовым, водяным и прочим духам, обращение к которым для суеверных жителей деревни имело вполне конкретный смысл и прагматическую направленность.


Вопрос «Какого черта тебе нужно?» буквально предполагал, что по соответствующей «табели о рангах» необходимо обратиться к нужному бесу. Так, к домовому обращались с просьбами охранять дом и его обитателей от болезней и других напастей. Поскольку считалось, что предметом его особых забот является скотина, то старались способствовать такому «попечительству», а рассерженного домового умилостивливали, оставляя пищу, наливая под верею (столб ворот) «святую воду», куря ладан и т. д. Лешего - «лесного хозяина» - задабривали, чтобы он не сбил путника с дороги и не занес куда-нибудь «к черту на кулички». Баенника - банного домового - упрашивали, чтобы он дал «легкого пару» и не мешал доброму мытью... За каждым из подобных наименований чертей стоит специализированный мифологический образ, лишь позднее подвергшийся фразеологическому обобщению.


Слово рожон в наших выражениях - не исключение. Его конкретное значение уже забылось. Однако «доискаться» до него помогает этимологический анализ. Он позволяет два разных значения - 'заостренный кол' и 'черт' - связать общим семантическим знаменателем, ибо слово рожон, по-видимому, образовано от корня рог- с помощью суффикса -ьпъ. При этом общеславянское слово в значении 'заостренный кол', 'вертел для поджаривания мяса', известное в формах *rožeň и *rožon (Kreja 1971), первоначально расшифровывалось как 'палка, похожая на острый рог' (ср. рус .рогатина 'суковатый кол', бел .рогач 'кол, рожон' и т. п.). Русский же диалектизм рожон 'черт' отталкивался от иной связи с рогом - 'имеющий рога, рогатое существо'

Известно из мифологий, что рога - один из характерных признаков «нечистого существа». Не случайно его античные аналоги - греческий Пани римский Сатир - имели именно «козлоподобный» вид. В уже упомянутом шутливом рассказе А. П. Чехова, кстати, дан выразительный «типовой образ» этого врага рода человеческого. Причем на его рогах писатель делает даже особый юмористический акцент, не преминув, естественно, столкнуть прямое и переносно-фразеологическое значения слова рожки:



«Вы знаете, что такое черт? Это молодой человек приятной наружности, с черной, как сапоги, рожей и с красными, выразительными глазами. На голове у него, хотя он и не женат, рожки... Прическа à la Капуль. Тело покрыто зеленой шерстью и пахнет псиной. Внизу спины болтается хвост, оканчивающийся стрелой... Вместо пальцев - когти, вместо ног - лошадиные копыта» (А. Чехов. Беседа пьяного с трезвым чертом).

«Рогатость» поэтому не случайно стала основой нескольких народных русских наименований черта - рогатик, хвостатый рогатик или Просто рогатый. Они известны и другим славянам - ср. чеш. U všech rohatývh! (букв. 'У всех рогатых!') 'Ко всем чертям!' Ту же мотивировку имеет сербохорватское название черт рогоіьа, буквально значащее именно 'рогатый' и образованное с помощью суффикса -ьпь, весьма похожего на аналогичный суффикс, образовавший русское рооїсон. В народной речи у cepèôjfl есть и слово рдгоиіа в том же мифологическом значении. Подобный способ наименования нечистой силы «по рогам и копытам известен и другим народам, как убедительно показал Ю. В. Откущ щиков; даже латышское и литовское обозначение ведьмы Ragana, в конечном счете, расшифровывается именно как 'рогаю тая', восходя к мифологическим представлениям, подобнымслщ вянским. Для русского слова рожон мифологическая ассоциаций могла подкрепляться и наличием в некоторых говорах (особенно новгородских) производного от враг 'черт, нечистый дух' - вражон 'черт', образованного от вражина в том же значении и фонетически очень похожего на рожон.

«Рогатость» поэтому не случайно стала основой нескольких народных русских наименований черта - рогатик, хвостатый рогатик или Просто рогатый. Они известны и другим славянам - ср. чеш. U všech rohatývh! (букв. 'У всех рогатых!') 'Ко всем чертям!' Ту же мотивировку имеет сербохорватское название черт рогоіьа, буквально значащее именно 'рогатый' и образованное с помощью суффикса -ьпь, весьма похожего на аналогичный суффикс, образовавший русское рооїсон. В народной речи у cepèôjfl есть и слово рдгоиіа в том же мифологическом значении. Подобный способ наименования нечистой силы «по рогам и копытам известен и другим народам, как убедительно показал Ю. В. Откущиков; даже латышское и литовское обозначение ведьмы Ragana, в конечном счете, расшифровывается именно как 'рогаю тая', восходя к мифологическим представлениям, подобным славянским. Для русского слова рожон мифологическая ассоциаций могла подкрепляться и наличием в некоторых говорах (особенно новгородских) производного от враг 'черт, нечистый дух' - вражон 'черт', образованного от вражина в том же значении и фонетически очень похожего на рожон.

Исходным значением слова рожон в обороте Какого рожна следовательно, было мифологическое - 'рогатый черт'. Широкая употребительность фразеологизмов лезть на рожон и переть против рожна, однако, вела к сближению этих древних омонимов. Тем более, что в народной речи в мифологическую модель могли попадать и существительные, обозначающие заостренную палку или даже нож: например, На кой кляп? На кой нож?или Кой кляп? Кой нож, кой усов! Какое колотье? - 'Зачем, на кой черт?', 'Какого черта, чего еще' (СРНГ 14, 83) основаны на мифологических наименованиях подобного рода. Это - тоже эвфемистические обозначения черта. Они, однако, так и не вышли за пределы узко локального распространения и не получили такой известности. И это вполне понятно. Большинство русских диалектных фразеологизмов, связанных с обозначением мифологических персонажей, устаревали параллельно с забвением соответствующих суеверных представлений. Оборот же со словом рожон в этом отношении оказался счастливым исключением, ибо благодаря омонимии с рожон 'заостренный кол' он подвергся «материалистическому» переосмыслению и зарядился тем самым новой образностью. Широкая известность слова рожон, его яркая экспрессивность и двуплановость обеспечили долгожительство и популярность соответствующих выражений не только в живой речи, но и в русском литературном языке.


« Что подносят на блюдечке с голубой каемочкой?
» Греха таить или грех таить?