Сидорова коза
rss

Twitter Delicious Facebook Digg Stumbleupon Favorites


Кто хозяин сидоровой козы?

Эти факты, как кажется, позволяют реконструировать возможную историю русского оборота драть как Сидорову козу. Он возник на основе более древнего и потому более известного другим языкам устойчивого сравнения драть (лупить и т. д.) как козу. Об этом свидетельствуют как уже приведенные славянские и латышские обороты, так и то, что и в русских народных говорах (например, орловских) известно «простое» сравнение - бить (лупить) как козу. К тому же и в нашем, и в других языках немало сравнений, где избиваемое животное - не коза: рус. бить как свинью (XVIII в.), чеш. řezat koho jako capa (букв, 'стегать кого-л. как козла'), řezat koho jako Cikán kobylu (букв, 'стегать кого-л. как цыган кобылу') и т. п. Да и владелец животного обычно, как видим, не называется.


Значит, вначале была просто избиваемая кем-либо коза и потому возникновение нашего оборота вряд ли связано с каким-то конкретным рассказом (историей, сказкой, басней, анекдотом и т. п.) о каком-то конкретном Сидоре, которого столь настойчиво ищут этимологи. Гораздо важнее иное - что имя Сидор ко времени появления этого фразеологизма было ярко экспрессивным, окрашенным в отрицательные тона благодаря его употреблению в других пословицах и поговорках - о Сидоре-попе, о драчливом или скупом Сидоре и т. д. Оно как нельзя более подходило для расширения уже известной поговорки о козе. Как и в латышской фразеологии, в русских пословицах коза была животным, которое соседи колотили за потраву, ссорясь из-за этого друг с другом: Если хочешь с соседом поругаться - заводи козу. Фразеологическим символом такого соседа - соседа сварливого, всегда готового подраться и поругаться - и стал Сидор, уже зарекомендовавший себя отрицательно в других пословицах.


Такое расширение, «уточнение» древнего сравнения об избиваемой козе именем собственным сделало русское выражение более ярким, экспрессивным, колоритным. Однако ко времени включения этого имени в наше сравнение слово Сидор уже, по-видимому, потеряло признаки цмени собственного, перестало быть единичным. Оно превратилось в общую отрицательную характеристику сварливого и драчливого соседа - словом, стало именем нарицательным, как имена «действующих лиц» в чешской, словацкой, польской и латышкой поговорках.


Имя Сидор в нашем фразеологизме в прошлом веке последовательно писалось с прописной буквы. Современные источники (академические словари, фразеологический словарь под редакцией А. И. Молоткова) кодифицируют его написание со строчной буквы. Разумеется, это орфографическое изменение не строится на какой-нибудь версии о происхождении оборота - оно лишь отражает факт несоотнесенности слова Сидорова с конкретным именем собственным, факт превращения этого слова в имя нарицательное. Но и с точки зрения истории фразеологизма (если предложенное толкование верно) современное написание - это в какой-то мере восстановление «орфографической справедливости»: ведь имя Сидор и не было полноценным именем собственным в момент его включения в более древний сравнительный оборот.


Hé всех читателей, видимо, убедит такая точка зрения. После опубликования заметки о сидоровой козе (Мокиенко 1977) я получил письмо от одного из любителей этимологических экскурсов из архангельской глубинки, пенсионера А. П. Переседова: «С интересом прочел о Сидоровой козе. А вы не допускаете, что тут Сидором и не пахнет? Сидорова образовано из "се Дурова коза", т. е. или "вот глупая коза" из се - вот (церковно-славянское) или из диалектного то да сё. Это, вроде, и значило "это Дурова (дурная, глупая) коза". И этот фразеологический оборот значил: бить (сечь) как дурную (нашкодившую) козу. А в устной речи из "се Дурова" стало Сидорова - фонетически ведь так получается... Да и коза могла быть женщиной. Ведь в говорах коза - непослушная, упрямая, ловкая, озорная, с причудами женщина».


Можно было бы вступить в диспут с автором письма и показать фонетические и семантические трудности, разрушающие его остроумную этимологическую выдумку. Но я привел ее не для разительного ниспровержения, а для того, чтобы показать, сколь неожиданное число этимологических ассоциаций рождает фразеологизм, если нет строгого метода анализа языковых фактов.


Пусть читатель сам решает, какая из интерпретаций сидоровой козы убедительнее. Мои аргументы - перед ним.


« Открыть варежку
» Что висит на волоске?