О брани
rss

Twitter Delicious Facebook Digg Stumbleupon Favorites


О брани

В прошлом разделе мы упомянули о пьяницах; по логике вещей уместно поговорить и о брани. Ведь брань является особым видом засорения русского языка.

К сожалению, с этим гнуснейшим видом порчи и засорения языка не ведется почти никакой борьбы.

Если в общественных местах можно встретить надписи «не курить!» или «не сорить!», то мы нигде не найдем надписи «не сквернословить!»

Более того, к сквернословам у нас существует недопустимо примирительное отношение. Находятся даже защитники этого безобразного явления, рассуждающие примерно так: «Ну, выразился человек от сердца, с кем не бывает!» (Приходится, увы, признать, что и у пьяниц есть защитники, рассуждающие по той же «схеме»: «Ну, выпил человек лишнее, проспится — протрезвится!..»)

Иногда взрослые сквернословят при детях, подавая этим отвратительный пример; не приходится удивляться, что ругань бытует среди школьников.

А разве не случается, что сквернословят начальники на службе, подавая очень плохой пример своим подчиненным?

Порой бытовая брань (именно бытовая, без всякой злобы, вошедшая в привычку) даже воспринимается как особое проявление молодечества и «русского духа», хотя некоторая наша «бытовая» брань, связанная с гнуснейшим оскорблением святого слова «мать», — является позорнейшим пережитком прошлого, идущим от древних времен крепостного права и татаро-монгольского ига.

В том, что к сквернословам существует несерьезное и даже добродушное отношение, я убедился на собственном опыте, каковым и позволю себе поделиться с читателями.

В 1947 году я написал басню «Сквернослов». С этой басней я обращался в редакции разных газет и журналов; басню всюду хвалили, но не печатали, считая тему «незначительной »...

Только в 1959 году она была опубликована в одном толстом журнале; понадобилось двенадцать лет для того, чтобы тема о сквернословах была признана достойной осмеяния!


« О словах с суффиксом “ка”
» О чертыхании и божбе