О некоторых загадках русского языка

И уж никто не скажет вместо «ребята» — «ребяты»!

Есть слова, где обе формы более или менее равноправны: можно говорить «года» и «годы», «тома» и «томы», пожалуй — «сорта» и «сорты»...

А вот в некоторых словах вторая форма одержала решительную победу и окончательно вытеснила первую. Мы говорим «леса», а не «лесы», «глаза», а не «глазы», «поезда», а не «поезды», хотя множественное число от схожих по форме слов — «бес», «сказ», «выезд» — будет «бесы», «сказы», «выезды»...

Есть ли между двумя разбираемыми формами какая-нибудь смысловая разница, вернее — есть ли у них смысловой оттенок? Пожалуй, да, хотя и очень тонкий.

Попробую пояснить это примером.

В 1930 году Маяковский написал стихотворение «Неоконченное». Оно начинается так:

«Я знаю силу слов,

я знаю слов набат.

Они не те,

которым рукоплещут ложи,

 От слов таких

срываются гроба

Шагать

четверкою

своих дубовых ножек...»

Почему поэт написал «гроба», а не «гробы»? Вероятно, такая форма казалась ему более действенной, «гробы» могли спокойно лежать на складе или в склепе, но срываться с места могли только «гроба»...

Возьмем слово «дом».

Если Герцен в повести «Сорока-воровка» писал: «Роскошные господские домы с парками и оранжереями», то он, вероятно, хотел подчеркнуть этим старину и величественный вид домов богатых помещиков. Мы воспринимаем это как совершенно уместную архаику речи. Но никто теперь не скажет: «В нашем поселке появились новые домы»...

Когда-то на Руси говорили «лесы». В данном случае вторая форма давно победила. Значит, она является более новой. Борьба ведется и в настоящее время. Возьмем такое современное слово, как «трактор». А множественное число? «Тракторы» и «трактора» борются между собой, с переменным успехом, но «трактора», кажется, одержат победу.